Главная  |    Контакты  |    Об организации
<< Декабрь 2017 >>
  По. Вт. Ср. Че. Пя. Су. Bо.
>  27  28  29  30 1 2 3
> 4 5 6 7 8 9 10
> 11 12 13 14 15 16 17
> 18 19 20 21 22 23 24
> 25 26 27 28 29 30 31
 
ИНТЕРВЬЮ С НИКОМ ПЕРУМОВЫМ

"Ник" - сокращение на английский манер от имени Николай. Фамилия Перумов идет от влиятельного армянского рода. Когда Армения вошла в состав Российской империи, армянские дворянские рода получили дворянство Российской империи. Основатель рода Перумовых переехал в Россию в начале ХIХ века. Прадед, Даниил Назарович Перумов, был офицером, воевал в Болгарии (1877-78), потом вышел в отставку, окончил Институт Гражданских Инженеров, стал строителем. После революции не покинул Россию, в отличие от старших братьев, участвовал в строительстве Волховской ГЭС, однако вскоре был репрессирован, отправлен в ссылку, где и скончался в 1932 году. Бабушка по матери, девятнадцатилетней девчонкой стала сестрой милосердия в Добровольческой Армии (полк генерала Маркова). Когда белые отступили к Новороссийску, старшая бабушкина сестра эвакуировалась в Крым с мужем-офицером, а бабушка вернулась — сперва в Таганрог, где жила её семья, а потом в Петербург. К счастью, ни во время красного террора, ни позже никто из семьи Перумова не был репрессирован, хотя и со стороны матери предки Ника Перумова - столбовые дворяне, получившие дворянство еще до Петра. Дед Ника по отцу вошел в Большую Советскую Энциклопедию, дед по матери был профессором, заведующим кафедрой в Петербурге. Его учебники до сих пор в ходу. Николай Данилович Перумов родился 21 ноября 1963 года. Свои первые литературные опусы он начал создавать еще в школьные годы. Окончил кафедру биофизики физико-механического факультета Ленинградского политехнического института. Занимался молекулярной биологией и десять лет отработал в Ленинградском HИИ особо чистых биопрепаратов, пока литература не стала его основной профессией. Можно сказать, что это произошло "почти случайно". В начале восьмидесятых Николай, как и многие физики-лирики того времени, "жил Толкиеном". Тогда на русском вышел лишь "Хоббит" и первая часть "Властелина колец" - "Хранители". Через знакомых товароведов и работников издательств Ник доставал книги Толкиена на английском языке и самостоятельно их переводил. (Благодаря этому он освоил язык настолько, что даже стал подрабатывать переводчиком-синхронистом!) А потом понял, что не может остановиться и должен жить в этом фэнтезийном мире дальше.
За 11 лет литературного творчества из-под пера Ника Перумова вышла 21 книга общим тиражом более четырех миллионов экземпляров, что является рекордом для жанра фэнтези. Еще четыре книги Перумова вышли под псевдонимом, называть который автор категорически отказывается. В феврале 2004 года Ник Перумов получил титул "Фантаст года", присужденный ему на крупнейшем российском конвенте "Роскон". Эта премия вручается самому тиражному фантасту. В 2003-м им оказался Перумов, у которого было продано 726 тысяч экземпляров книг. В августе 2004 года в Болгарии подведены итоги конвента "Еврокон-2004". В результате лучшим фантастом Европы был признан российский писатель Ник Перумов. Конвент  европейской  фантастики  "Еврокон"  впервые прошел в итальянском  Триесте  в 1972 году и является самым авторитетным конвентом в Европе. Суммарный тираж книг Ника Перумова проданных в 2004-ом году превысил 1 млн. экземпляров. Сейчас Ник живет в Северной Каролине (США), где пишет свои книги, а также работает в научном институте по своей основной специальности - биолога.
Предпочтения:В еде Николай Данилович предпочитает традиционную русскую кухню, классические средиземноморские блюда.
Любимого вида спорта нет. Поддерживает форму гантелями и тренажёрами, однако большой любви к этому не испытывает. Испокон веку болеет за "Зенит", как и положено питерцу, увлечённо, обсуждает переходы игроков и тему про то, как "Гинерфсёкупил". Следит за трансляциями, скачивает матчи, переписывает на диски. Особенно памятен матч "Спартак-Зенит" (0:3, если кто забыл).

Литература:
Проза : Валентин Иванов, Борис Васильев.
Поэзия: Николай Гумилев, Анна Ахматова, Константин Бальмонт, Валерий Брюсов, Игорь Кобзев.
Из зарубежных творцов- Перси Биши Шелли, Мильтон, Китс.

Музыка:
Классическая: Вагнер, Чайковский, Мусоргский, Дворжак
Из современных: "симфо-металл", Nightwish, Rhapsody, Blind Guardian, Edenbridge.
К одежде Николай Данилович не требователен. Джинсы и мягкие фланелевые рубахи с парой карманов -- самая удобная одежда. Капитан никогда не интересовался модой и "гламуром".
Свободное время… Свободное время писатель не проводит, за отсутствием оного.

1. Николай Данилович, вы у нас редкий гость, так что подавляющее большинство ваших читателей не могли наблюдать вас воочию. Поэтому многим из них было бы интересно – а каков в реальности их любимый писатель, как он проявляется в своей повседневной жизни? Не могли бы вы описать себя в двух словах, используя некоторые общепринятые психологические характеристики, к примеру, тип темперамента (меланхолик, флегматик, сангвиник, холерик), доминирующий тип личности (экстраверт, интроверт) или любые другие системы координат, которыми вы оперируете?

На самом деле читателям вовсе не так уж и нужно знать, какой же именно в реальности этот самый писатель. Киплинг сказал гениальную фразу: «Расспрашивайте обо мне лишь у моих же книг» (вернее, это поэтическая строчка). Писательская личность — глубокий колодец, и далеко не всем требуется туда заглядывать. Я сам — человек весьма закрытый, я нехотно говорю о различных персональных обстоятельствах, и уж, конечно, то, что именуется «личной жизнью», останется тайной за семью печатями. Могу только сказать, что характер у меня сложный, я могу быть вспыльчивым и злопамятным, я не прощаю очень многие вещи, я предпочитаю видеть перед собой честного врага, чем льстиво улыбающегося «друга», я не верю, что «худой мир лучше доброй ссоры». Растолковывать эти тезисы потребовало бы слишком много места, поэтому я и излагаю их, так сказать, аксиоматически.

2. Расскажите, в Вашем детстве, юности были моменты, которые в последствии повлияли на всю Вашу жизнь?

Каждый момент детства влияет на всю последующую жизнь :) . Но... могу вспомнить рассказы дедушки и бабушки о том, как оно было до революции (они у меня ровесники века), дедушкино чтение вслух «Порт-Артура», несомненно, заронило что-то, выросшее в интерес к военной истории, истории русского флота. Обилие исторических книг в доме только поддерживало подобный интерес. Да, и ещё — отсутствие телевизора. Тогда, в семидесятых, дедушка считал подобное никчёмным баловством. И был совершенно прав!

3. Вы получили классическое советское образование. Как Вам это помогло в жизни, творчестве? Или это скорее отрицательный опыт?

Да, опыт такой, что врагу не пожелаешь. Учили нас хорошо (185-я английская школа г.Ленинграда, директор Эльвира Николаевна Гнесь, она, кстати, до сих пор там директорствует), но во «взаимоотношения» между учениками учителя не вмешивались. В результате мне приходилось драться чуть ли не каждый день. С другой стороны, учили тогда действительно качественно. Знания давали фундаментально, может быть, не всё могло пригодиться в повседневной жизни, но зато учило мыслить абстрактно. Нелепые тесты, где надо выбирать ответы из уже имеющихся, ничего хорошего дать не могут, в отличие от контрольных работ, где требовалось и умение распределить своё время, и правильно оформить результаты, и показать, как ты нашёл ответ.

4. Нынешнее поколение уже воспитывается на других постулатах и принципах. Уже нет той восхищенности от прочтения Стругацких, Азимова, Шекли, Снегова. Сейчас популярны другие авторы, это качественно лучшие или худшие метаморфозы?

Я бы сказал так: «Стругацкие всё-таки были очень сильно политизированы». «Фига в кармане» ощущалась; впрочем, удивляться этому не приходится, тогда диссиденствовала вся советская интеллигенция. Хотя книги АБС переиздаются и не могут пожаловаться на недостаток читательской аудитории. В лучших своих вещах — «Трудно быть богом», «Далекая Радуга», «Обитаемый остров», «Жук в муравейнике» — политика отступала на второй план. «Трудно быть богом» вообще одна из лучших повестей в русской литературе второй половины двадцатого века. Азимов — классика, однако он сосредотачивался именно на научности; Снегова я бы в один ряд со Стругацкими, Азимовым и Шекли бы не поставил. Что же касается последнего, то он, как и АБС, вне времени. Его «Обмен разумов» или «Билет на планету Транай» уже вошли в золотой фонд литературы и едва ли его покинут: как не собираются его покидать «Три мушкетёра» или «Робинзон Крузо». Конечно, новое время выбрасывает на гребень популярности новых авторов, это естественно, так же естественно, как смена дня — ночью и ночи — днём. Конечно, со снятием цензурных барьеров упали и многие преграды на пути действительно скверных книг. Конечно, такие авторы, как Стругацкие, появляются раз в столетие. Надо также учитывать смещение общего «вектора медийности», укрепление и развития индустрии компьютерных игр, в т.ч. онлайновых, которые всё быстрее и быстрее (с наращиваем вычислительных мощностей ПК) приближаются к интерактивному кино. Что же касается принципов и постулатов, то мой девиз таков: чем больше, тем лучше, и пусть читатель выберет то, что ему по сердцу.

5. Книги учат доброму, вечному, справедливому – это так? Или сейчас в художественной литературе другая направленность, иные приоритеты?

Скажу так: в том числе и. Вечное никуда не делось. Может, уходит некая лобовитость в подаче вечных ценностей, где-то к ним приходится идти через отрицание. Маргинальность, апологетика контркультуры в широком смысле этого слова всегда имели место, достаточно вспомнить Вийона; однако даже эта маргинальность в конечном итоге работала именно над утверждением вечных ценностей, которые каждый из нас понимает, что называется, нутром. Фактически вся современная американская фантастика, например, это именно утверждение основополагающих ценностей человеческого общежития. Не могу сказать, что меня это особенно радует: обилие патоки заставляет тосковать о перце с луком. В России у нас тоже завершается круг — от чернухи и всеподавляющего отрицания восьмидесятых — к нынешнему положению, когда стараешься сформулировать хоть что-то положительное на личном уровне.

6. Как Вы пришли к профессии микробиолога? Это был осознанный выбор?

Я всегда хотел быть историком. Однако для человека, окончившего школу в конце семидесятых, идти на истфак означало (с очень большой долей вероятности) оказаться или просто учителем истории, или заниматься «историей КПСС». Ни первое, ни второе меня не устраивало. Не потому, что я как-то не уважаю учителей (напротив, у меня лично в школе была замечательная преподавательница истории, Нина Степановна Грудинина, которую я без особых сомнений сделал персонажем романа «Череп на рукаве»), просто это, что называется, «не моё». И был сделан выбор в пользу биологии, науки, в общем, аполитичной (нынешние мои читатели, полагаю, даже не вспомнят, кто такой академик Трофим Денисович Лысенко, что означает аббревиатура ВАСХНИЛ, и чем знаменита сессия этой организации, имевшая место в 1948 году). Как оказалось, я не прогадал. Это достаточно интересно, более того, позволило в тяжёлую минуту найти работу, которая позволяла мне поддерживать семью.

7. Вы все-таки наш человек в оплоте империализма. И мы не могли пройти мимо тем касающихся США. Считаете ли Вы, что Америка приговорила себя к тупиковой ситуации всеми этими феминизмами и политкорректностью? Чем это может закончиться: взрывом (шовинизма, расизма), или они так и угаснут?

Дело в том, что Америка — очень инерционная система. И очень богатая. Богатство это основано, в первую очередь, на «экспорте доллара» (практически всё реальное производство, за исключением военного, вынесено в Китай и ЮВА). Именно это позволяет Штатам кидать подачки даже тем, кто сейчас «притеснён» (а это белые мужчины, которые стоят в очереди, скажем, на повышение, существенно ниже негров, женщин и т.п. «меньшинств»). Это всё, само собой, резко снижает вероятность взрыва. Мне лично кажется, что угасание произойдёт естественным путём, поскольку на первый план выходят проблемы экологии, и вот тут американское общество проявляет завидную настойчивость. «Зелёные» очень активны, и под их давлением, скажем, всё шире развёртывается производство «гибридных» машин, отличающихся существенно более низким потребленим топлива. Кроме того, Америка по-прежнему привлекает энергичных людей со всего земного шара, считается, «тут больше возможностей». Это не так, но миф работает, а энергичные люди, оказавшись в трудной ситуации, начинают искать из неё выход, что в конечном итоге опять-таки оборачивается на пользу правящему истеблишменту.

8. Демократия выродилась в политкорректность. Социализм кончился нищетой одних и неприличными богатствами других, властью криминалитета и олигархов. Возможно, все дело в отсутствии монархии? Вероятна ли на Ваш взгляд реформация (а, скорее, реанимация) монархии? Новый Вселенский Собор, например.

Да, я считаю, что в комплексе мер, прошу прощения за банальность, «по спасению России» восстановление конституционной монархии занимает достаточно важное место. Разумеется, само по себе это ничего не изменит, только в комплексе. Но как часть этого комплекса — монархия необходима. Необходим государь, который станет, так сказать, нравственным стержнем нации, истинным верховным арбитром, каким сейчас является, скажем, Е.К.В. король Испании Хуан-Карлос. Испания, кстати, является прекрасным примером, как после падения тоталитарного режима каудильо монархия была восстановлена и сыграла важную роль в объединении страны, прежде всего — моральном. Да, династия Романовых-Голштейн-Готторпских пресеклась (есть, впрочем, очень достойные люди в Объединении Дома Романовых). Да, согласно Закону о Престолонаследии, никто из живущих потомков императорской фамилии (а их хватает) не может претендовать на трон. Но, как совершенно справедливо был замечено, это противоречие может разрешить Вселенский Собор. Не парламент, не Дума, а именно Собор, куда следует избирать не политиков, а прежде всего честных и чистых людей (что само по себе является нелёгкой задачей). В Америке есть выражение: grassroots activity, что означает активистов самого начального уровня, и нам сейчас нужны именно такие активисты. Не функционеры, не политики, делающие себе «паблисити» на монархической теме, а люди, искренне убеждённые, что возрождение исторического института монархии необходимо России. Само собой, речь идёт о монархии конституционной, но, пожалуй, не столь уж декоративной, как в Англии.

9. Ваше политическое кредо, и есть ли оно?

Что такое «политическое кредо»? если это означает «политические взгляды», то я — имперец, монархист и «великорусский шовинист», что, само собой, не означает, что я — за какое-либо унижение или поражение в правах других людей только на основании того, что у них нос с горбинкой или глаза узкие. Другое дело, когда спаянные национальные землячества или национальные ОПГ начинают править бал на улицах городов моей Родины — вот тут нужны самые жёсткие меры. Как показывает американский опыт, неплохо работает закрытие границ и депортация.

10. Случались ли в Вашей жизни сверхъестественные явления: чудеса, пророчества или что подобное?

Нет. И хотел бы дать здесь подробный ответ, но не могу. Чего не было, того не было.

11. Вы являетесь давним и ярким противником религии. Чем обусловлена такая позиция в жизни? И что Вам заменяет веру?

«Религиия — опиум для народа», как сказал классик. Придумана, чтобы а) было не так страшно умирать и б) якобы для поддержания моральных устоев. Но мораль в человеческом обществе вырабатывается сама, как результирующая присущих нам и альтруизма, и эгоизма, смешанных в разных пропорциях. Человеку совершенно не обязательно быть религиозным, чтобы оставаться честным, совестливым, добрым. История показывает, как человечество поднимается всё выше и выше от бездн чисто животных инстинктов. Поднимается, порою падает и оступается, но всё-таки поднимается. Да, простая идея, что рабство аморально и недопустимо, окончательно утвердилась в т.н. «цивилизованном мире» относительно недавно, несмотря на то, что об этом писали ещё в античном Риме. Христианство породило вообще чудовищную концепцию о том, что этот мир, реальный мир — есть юдоль скорби и, собственно говоря, с точки зрения вечности человеку лучше всего было б умереть сразу после крещения. Некроромантическая вера, зацикленная на проблеме конца бытия, базирующаяся на книгах, изобилующих ошибками и рассогласованиями, компиляцией из более древних мифологических систем (объявленно, что это «боговдохновенно») — нет, это не для меня. Вопроса веры для меня не существует, есть определённые идеалы, которым по мере сил стараешься следовать. И, когда не следуешь, то знаешь, что это не бес попутал, а твои собственные лень, эгоизм и т.п.

12. В ваших произведениях постоянно затрагиваются вопросы веры, бытия, мироздания... Все это – вопросы Философии с большой буквы. Складывается впечатление, что философией вы увлекаетесь. А кто ваши учителя? Труды каких философов вызывают у вас трепет?

Нет, как раз философия — не мой конёк. Если бы я углублённо изучал «труды основоположников», вряд ли написал бы что-то своё. Я увлекаюсь историей, не философией; поэтому особенно далеко не продвинулся. Одно время меня занимала схоластика, как весьма любопытный образ мышления; но не более. Разумеется, труды основоположников читаешь, не для удовольствия, а для общего развития. Так что «трепета», пожалуй, не вызывает ничто. Нравятся Розанов и Соловьёв, хотя это скорее «философская публицистика», чем чистая философия, особенно у Розанова.

13. При наличии машины времени куда бы Вы отправились в путешествие? Жизнь в каких эпохах и землях для Вас наиболее привлекательна?

Если машина времени позволяет только «увидеть», то, собственно, всё равно куда отправляться. Всякая эпоха изобилует загадками. Расставляя приоритеты, отдал бы первое место проблемам русской истории, разрешению вечного спора «норманистов» и «славянофилов», хотел бы увидеть критические моменты нашего прошлого, Ледовое побоище, Куликово поле, окончание Смутного времени, Бородино... Если же рассматривать «жизнь в другой эпохе» как совокупность неких морально-этических норм, наиболее мне близких, то это, конечно же, Россия 1812 года. Я не сочувствую декабристам, успех их восстания превратил бы страну во вторую Францию времён якобинского террора, но и помимо этого там было на что посмотреть и за что сражаться.

14. Николай Данилович, присутствует ли фатализм в вашем отношении к мироустройству и к жизни вообще? И если да, то до какой степени?

Нет, не присутствует. Есть некая случайная составляющая. Но не более того. Конечно, есть масса вещей, которые нам не под силу изменить; но признание этого факта не означает фатализма. Я по-прежнему не считаю, что мне «на роду было написано» сделаться литератором, опубликовать два десятка книг. Я этого добился своим горбом. Ведь от начала «работы» (1983 год, когда я начал перевод «Властелина Колец») до публикации (1993, декабрь) — прошло больше десяти лет! Я не стремился к «изданию любой ценой», хотя, как член литобъединения «Эт сетера» потолкался в самом конце восьмидесятых по издательским приёмным: правда, «пробивали» мы тогда совсем другое, поэтический сборник членов ЛитО, а не мои книги, которые, к тому же, были тогда очень далеки от завершения.

15. Известность, популярность это неизменные Ваши спутники, пожалуй, навсегда. Как к этим новым атрибутам относятся Ваши близкие, друзья?

Во-первых, я не обладаю ни «известностью», ни «популярностью», эти качества присущи эстрадной поп-звезде. Меня не узнают на улицах, обо мне — слава Хедину! — не пишут в нашей т.н. «светской хронике» (это уровень ксюш собчак и прочих профессиональных содержанок). Но, конечно, несколько раз в своей жизни я стоял перед полными залами, где собрались мои читатели, и это было совершенно невероятное впечатление. Я атеист и материалист, разговоры об «энергетической подпитке» считаю полным бредом, но эмоциональный взлёт, пережитый мною тогда, был совершенно невероятным. Так что моим родным и близким нет нужды как-то «относиться» к чему-то новому.

16. Есть ли у Вас любимая книга, которую вы можете читать с любой страницы, несмотря на то, что и так знаете ее наизусть? Может, есть кинокартина, которую хотелось бы выделить особо?

Есть. Это стихи Николая Гумилёва и роман Валентина Иванова «Русь изначальная». Поэтика Иванова, его язык для меня всегда служили образцом и примером совершенства. И как же характерно, что в своё время этот роман подвергся жестокой травле — нет, не со стороны «советской цензуры», а от либеральных критиков, славную когорту которых возглавлял один из «предтеч перестройки» Владимир Лакшин (о нём достаточно много говорится у А.И.Солженицына, «Бодался теленок с дубом»).

17. Скажите, Николай Данилович, каким вы представляете себе своего читателя? (просьба ответить, не задумываясь, описать первое, что возникло перед внутренним взором).

Молодой человек, лет 17-18, старшеклассник или студент, незашоренный, ищущий нетривиальных ответов. Не из «поколения Пепси», не тот, кого интересует только «лёгкий кайф».

18. Фильмы по вашим книгам – это дополнительный заработок, дополнительный пиар или просто желание увидеть Ваших героев на экране (пусть даже в режиссерской интерпретации)?

Фильмы — это прежде всего медиарывок, возможность обратиться к новой аудитории. Слово «пиар» здесь несколько неуместно. Кроме того, действительна интересна режиссёрская и актёрская интерпретация созданного мною. Хотя, конечно, пример с «Ночным дозором» показывает, как часто автору приходится краснеть за «режиссёрское самовыражение», когда из отличной книги сделали неудобоваримую клипово-кислотную нарезку под девизом «Сойдёт за мировоззрение!»

19. Сейчас в России переживает большой подъем движение «реконструкции». В связи с чем у многих появляется возможность узнать на своем личном опыте, каково это быть имперским легионером, арбалетчиком, эбинским рыцарем. Вы сами никогда не пробовали наяву ощутить это? Если нет, то хотелось бы Вам это испытать?

Я всегда стараюсь напоминать себе, что нашим желаниям следует совпадать с нашими возможностями. У меня сейчас нет возможности заниматься сколько-нибудь серьёзно реконструкторством или ролевизмом. А чем я не могу сейчас заняться, стоит убрать в самый дальний ящик и не слишком на него отвлекаться. В теории, это представляло бы интерес, но именно что в теории. На практике же приходится думать и планировать исключительно достижимое — иначе ни один из многочисленных книжных проектов так и не дойдёт до типографии.

20. Вызывает антирес

И такой ишо разрез…

Чтобы сытно есть да пить,

Не поэтом нужно быть!..

Ни здоровья тут, ни денег,

Ни покоя не добыть!..

Где шубейка на меху?..

Где перина на пуху?..

Счастлив ты своей судьбою?

Отвечай как на духу!..


Никто никогда не может быть «полностью счастлив». Такое свойственно только некоторым пациентам психиатрических клиник. Конечно, очень многое хотелось бы изменить и переделать. Возможно, писать несколько другие книги (но это ещё не поздно сделать), больше внимания уделять науке, добиваться здесь чего-то. Писательская карьера, на самом деле, при всей внешней привлекательности — «сиди себе, пописывай!», таит в себе опасности саморазрушения. Чрезмерное выплескивание из себя всё нового и нового иссушает, а нет ничего более неприятного для автора, чем услыхать презрительное «исписался». Звучит почти как «спился».
Поэтому я бы, конечно, возможно, постарался бы достичь большего в своей основной профессии.

21. Николай Данилович, постоянная занятость это ведь очень утомительно! За последние 10 лет не хотелось махнуть на все рукой и уехать на край света? И если возникали подобные желания, что же Вас останавливало?

Я вроде бы и так живу на краю света. :)
Собственно говоря, мой отъезд туда был продиктован сугубо экономическими причинами: кризисом августа 98-го года. Дальше ехать уже просто некуда, разве что в лыковский «таёжный тупик» с переходом на натуральное хозяйство. Но у меня как бы ещё есть и семья, за которую я несу ответственность. И вот её, эту семью, тащить в тайгу было б несколько эгоистично, не так ли? Поэтому, как бы ни складывались обстоятельства, я не брошу ни науку, ни книги. Эти предметы взаимосвязаны, и прежде всего психологически. Наличие работы позволяет не думать о том, «а что случится, если перестанут издавать», наличие книг позволяет не переживать по поводу формальной карьеры (в мои годы, на самом-то деле, уже пора быть профессором и иметь свою собственную лабораторию).

22. Капитан, почему реализацией своего творческого потенциала Вы выбрали фэнтэзи, фантастику?

Писать фэнтэзи для меня так же естественно, как дышать или говорить по-русски. Это то, чего не было в моём детстве; редкие образцы, попадавшие в руки, прочитывались и зачитывались, и я понимал, что да, вот это — моё. Мне не были очень интересны звездолёты, звездоходы и звездопрыги. А вот новые миры, пусть даже такие «ограниченные», как у Волкова (какое ещё фэнтэзи мы могли читать в детстве?) — меня очень привлекали. На ура прошёл хоббит, прочитанный в 1977-ом. Наверное, это была некая комплиментарность с жанром, наиболее для меня естественном.

23. Сказка – ложь,
да в ней намек,
Добрым молодцам урок.
Смысл твово произведенья
Всем читателям вдомек?

Ты не сетуй на глупцов,
Объясни в конце концов -
Эта сказка для детишков
Или все же для отцов?…


Выражение «а в чём смысл ваших книг?» заставляет меня хвататься за пистолет.
Получается, что этот самый «смысл» можно уложить в одну-две фразы. Ну, так тогда надо читать сборники афоризмов и пословиц с поговорками. В чём «смысл» «Руслана и Людмилы»? Или «Мёртвых душ»? Или «Вечеров на хуторе...»? «Замка» Кафки или «Степного волка» Гессе? А вот многочисленные романы, написанные «в стол» нашими диссидентствующими корифеями, действительно содержали один-единственный «смысл»: ах, как ужасен социализм. Ну так теперь эти романы никому не интересны.
Конечно, можно возразить: а как же Стругацкие? Вот у кого, действительно, «идею» каждой книги можно изложить в нескольких фразах. «Трудно быть богом» — оправдано ли вмешательство в дела тех, кто стоит ниже тебя на ступенях развития (ответ — нет), «Жук в муравейнике» — что делать, столкнувшись с принципиально непознаваемой, но потенциально смертельной угрозой?
Но дело в том, что эти вопросы поднимались ещё древними греками: как относиться к варварам, если просвящённого эллина ужасают их обычаи? И тогда же был дан ответ, который сводится ко всё тому же сакраментальному изречению о чужом монастыре и своём уставе.
Для меня «смысл» книги в создании широкого полотна, где есть место и миротворчеству, и конфликту характеров, и интриге, тайне, секрету; я читаю книгу не для того, чтобы в конце, закрыв её, сказать себе: «ага! А автор-то меня учил, что, мол, не плюй в колодец, вылетит — не поймаешь», или «чем дальше в лес, тем своя рубашка ближе к телу». В «Мастере и Маргарите» находят (при большом желании) чуть ли не всю герметическую философию, изложенную эзоповым языком; а для меня это прежде всего роман характеров, великолепных и непревзойдённых, яркие картины Москвы того времени, настоящий «срез эпохи», куда более впечатляющий и правдивый, чем тонны скучнейших мемуаров, через которые я сейчас продираюсь.

24. Скажите, как происходит у вас процесс написания книги – полет мысли захватывает вас целиком, и вы с головой окунаетесь в творчество, следуя только лишь движению собственной фантазии? Или же вы привносите в работу некоторый прагматизм - то есть анализируете, чего хотят читатели, какова целевая аудитория, какой будет реакция потребителя?

Вот «чего хотят читатели» никогда не анализирую. Не шибко даже и понимаю, как это делать, если одна половина форума кричит «Фесс маст дай!», а другая, и не менее решительно, утверждает, что сериал об Упорядоченном вообще и неудачливом некроманте в частности, прерываться никак не должен? Что делать, если одни читатели упорно требуют завершения старых проектов типа «Белой крови рассвета» и «Раба неназываемого» (прекрасно зная, чем закончатся эти книги!), другие, скажем, плюются от «Семи зверей...» и желают непременно второй «Гибели богов»? Читательские интересы разнятся во всём, и попыток вывести «формулу идеального романа» обречены на провал. В лучшем случае получаются переделки «малого типового набора» покойного А.Свиридова.
Да, есть некий «скелет», который, как ни странно, нравится достаточно большому числу читателей. Это тот самый классический (если не сказать клинический) сюжет о юном герое, проживающем в безвестности, не ведающем о своей высокой судьбе до тех пор, пока.. ну, вы помните, там, седобородые маги, или Айз Седай, или...
Так что я лично ничего не планирую.

25. И в дополнение. Перед написанием книги вы формируете, если не план, то хотя бы некий эскиз и насколько сильно результат от этого эскиза может отличаться?

Раньше формировал именно эскиз. Сейчас (особенно для Войны мага) — писал развёрнутые планы, от которых практически не отступал. Первые книги могли уходить очень далеко к сторону от первоначального замысла, вплоть до полного отбрасывания оного (иногда, как в случае с «Зоной магов», это закончилось весьма печально для самой книга). Сейчас такого, конечно, позволить себе не могу. Отпущу воображение на волю в «Семи зверях», :) хотя на самом деле хотел с ними сделать «правильный» сериал, просчитал всё от начала до конца.

26. Вы уехали жить в другую страну – это как-то отражается в написании ваших книг? Складывается впечатление, что мотив ностальгии присутствует у героев ваших произведений, связано ли это с вашей реальной ситуацией и переживаниями?

Разумеется, мой отъезд сказывается, и очень сильно. Во-первых, я оказался вне живой языковой среды, что неизбежно обедняет и мою собственную книжную речь. Во-вторых, лишился живого общения с читателями, утратилась в значительной степени обратная связь; интернет, сайты, форумы всё-таки не могут скомпенсировать это в полной степени. И, само собой, очень сильна ностальгия. Я понимаю — умом — что в России у меня не будет работы, но это мало помогает. Но, в общем, я надеюсь вернуться.

27. Насколько сильно Вы срастаетесь со своими героями в процессе написания книги?

Не могу сказать, что срастаюсь. Лучше всего мои ощущения передает знаменитая цитата про коробочку из «Театрального романа», когда видишь, что происходит с твоими героями и записываешь следом. Поэтому в принципе ничто не мешает мне убить того же Фесса, если этого будет требовать сюжет (а он-таки требует!)

28. В дилогии «Империя превыше всего» Вы неожиданно для многих обратились к жанру Научной Фантастики, чем это обусловлено?

Ответ очень прост: хотелось высказаться на эти темы достаточно резко и определённо. В рамки фэнтэзи это не слишком укладывается, хотя, скажем, тот же пан Анжей Сапковский сумел впихнуть в «Ведьмака» пакт Молотова-Риббентропа. Ожесточённые дискуссии именно по историческим аспектам книги показали, что частично я достиг своей цели. Буду продолжать разработку этих же тем во «Всеславе» и военном романе «41».

29. Капитан, какое из своих произведений Вы считаете успешным? И что бы Вы назвали неудачей?

Успешны все книги, кроме «Армаггедона», «Похитителей душ» и «Техномагии». Я имею в виду, само собой, коммерческую успешность. Сам я лично недоволен, помимо перечисленных, ещё и «Гибелью богов» (хотя «Техномагию» из этого списка стоило бы вычеркнуть — идейной составляющей там я удовлетворён, разочарован исполнением). Неудачей же я называю собственные ощущения после перечитывания книги, когда самому нет сил перелистывать страницы.

30. Николай Данилович, в Ваших произведениях особое место уделено боевым единоборствам. Описания приемов и техник основано, на каком то личном опыте, или Вы консультируетесь у сторонних специалистов? А может мы просто видим полет фантазии?

В основном базируюсь на собственном опыте, ну и на фантазии, само собой. :) Никого ж не удивляет, что ведьмак Геральт пользуется фехтовальными терминами, не имеющими никакого отношения к работе реальным мечом?

31. В «Империи превыше всего» вы не раз и не два приводите весьма интересные моменты из текущей жизни десантников «Таненберга», а так же описываете боевые действия. Хотелось бы знать, откуда Вы черпаете информацию об этом? Не заложены ли в этих сюжетах, какие либо реальные ситуации, происходившие с Вашими знакомыми или консультантами?

Нет, всё от первого до последнего слова — моя выдумка. На самом деле, это очень большая похвала писателю, если его фантазии воспринимаются как реально кем-то пережитое и впоследствии пересказанное автору. Моя голубая мечта — написать исторический роман о войне так, чтобы, как и о Высоцком, обо мне бы сказали, что, мол, сам там был, иначе такое не напишешь. Но я так же прекрасно понимаю, что эта стадия практически недостижима.

32. Николай Данилович, о чем будет следующий НФ роман? Будут ли в нем присутствовать исторические параллели или это будет «чистая» фантастика?

Следующим НФ-романом скорее всего станет-таки многострадальный «Специалист по безопасности» и исторические параллели в нём, само собой, будут.

33. Очень долго Ваше имя ассоциировалось с использованием мира Толкиена. Ситуация изменилась. Не могли бы Вы прокомментировать этот факт? И идея «Небо Валинора» не заставит вновь выкопать топор войны ортодоксальным поклонникам Толкиена?

Ситуация изменилась, потому что я перешёл на свои собственные миры и — сюрприз! — назло скрежещущим зубами ортодоксам эти романы оказались интересны для читающей публики. Что же касается «Неба» — то это всего лишь исправление допущенных в первом издании «Адаманта Хенны» неточностей и небрежностей, последствий моей спешки. Я бы не придавал этому такого уж большого значения.

34. Увидим ли мы переработанный роман «Семь Зверей Райлега»?

Да, увидим. Скорее всего, этот сериал придёт на смену «Хрантелю мечей». Когда? — не знаю. Сейчас все мысли о «Войне-3» и «Всеславе».

35. Ваши новые творческие проекты будут столь же объемны и продолжительны в повествовании?

«Специалист по безопасности», «Миссия мессии» — отдельные романы. А вот «Семь зверей...» и «Центрокосмос» — сериальные, так и задумывались.

36. Обсуждение вопроса: «Кто такой Кицум?» - своеобразная «фишка» Вашего форума. По последним данным, набралось уже 506 версий (не все они серьезны, конечно, но число потрясает, правда?) Собираетесь ли Вы ввести такую же интригующую фигуру в Ваши следующие книги?

Конечно, буду стараться ввести. Но Кицум может быть только один! :) Последующее — только имитации.

37. Верно было бы предположить, что ваши герои порождение фантазии в чистом виде? Или у большинства из них имеются реальные прототипы? А может быть, у вас преобладают собирательные образы, ассоциирующиеся сразу с несколькими знакомыми вам людьми?

Все образы — полностью вымышлены, от и до. Списывание с живых людей у меня получается как-то плохо. Вместо цельного характера — набор отрывочных хохмочек и фраз, не складывающихся в единое целое. Поэтому образы — синтетические.

38. Николай Данилович, чем объяснить, что с течением времени изменился типаж основных персонажей Ваших книг? К. Лаэда, Гвин, Хедин – ярко выраженные одиночки; Р.Фатеев, Д.Дарк, И.фон Валленштайн командные «игроки»!

Маги могут себе позволить действовать в одиночку, тем более маги масштаба Хедина и Ракота. Люди, к сожалению, нет. Тот же Руслан — не супергерой, и без поддержки, порой очень существенной, его путь завершился бы быстро и трагически. То есть переход к «команде» был продиктован стилем романа и сюжетом, а вовсе не моими предпочтениями. В «Семи зверях...» нам предстоит столкнуться как со «старым», так и с «новым» типами. Так, Тёрн, несмотря на то, что собирает команду, типичный одиночка, в то время как гончая Некрополиса — «командного типа».

39. Почему вы не любите “убивать” своих героев и всегда оставляете лазейки, с помощью которых их можно вернуть на сцену? Вам так дороги ваши герои или вы щадите чувства читателей?

Я так понимаю, что вопрос относится к персонажам «Хранителя Мечей», Прадду, Сугутору и Рыси-Первой? Но «неоднозначность» их смерти требовалась по сюжету, оставляя широкое поле для «взаимодействия» Фесса с инквизицией. Могу открыть секрет, во время разговора Фесса с Этлау в начале ВМ-3 речь вновь пойдёт об этих личностях. :)
Что же касается остальных героев, то, в общем, убивал я их, и немало. Например, Гилви из «Черепа в небесах» мне до сих пор не могут простить. Считают, что я не имел права.
Кроме того, есть такой приём, когда группу героев ведут до конца и убивают только в финале (см., в частности, «Владычицу Озера»).

40. Ваши герои всегда весьма и весьма противоречивы. По настоящему практически невозможно сказать, кто является положительным и кто отрицательным вполне однозначно. Ваши «основные» персонажи зачастую ставятся Вами вне закона, они под воздействием желаний, эмоций, перекраивают чужие жизни, империи, миры. Кого из своих героев Вы сами считаете положительным в прямом смысле этого слова? Или может, кому-то вы бы хотели выдать «индульгенцию» заранее?

Никого не могу считать. За исключением разве что Всеслава Полоцкого. Все прочие так или иначе отклоняются от «положительности». Я далеко не уверен в необходимости присутствия в книге «этического полюса». Как раз наличие такового зачастую превращает хороший роман в занудную назидательность. На самом деле, конечно, как учат меня «правильные» американские книжные редакторы, «положительный герой» обязательно должен присутствовать. Можно в качестве популярного «обаятельного негодяя», но цели его непременно должны быть высоки и благородны, пусть даже он идёт к ним не очень высокоморальными способами. И только в былые, неполиткорректные времена могла пробиться к читателям такая этически релятивистская книга, как «Чёрная рота» Глена Кука.

41. Николай Данилович, ваши книги издавались не только в России, но и за рубежом. Насколько сильно отличаются читатели в разных странах мира? Есть ли у вас возможность почувствовать эти различия в принципе? Если ответ утвердительный, то каким образом вы получаете обратную связь от зарубежных читателей?

К сожалению, я не получаю НИКАКОЙ реакции на издание своих книг где бы то ни было ещё. Связь с тамошними читателями отсутствует, а я сам не понимаю в достаточной степени, скажем, по-польски, чтобы читать их сайты и форумы.

42. Самая живая реакция на Ваше творчество это форум на официальном сайте. Переезд форума в состав «Цитадели Олмера» качественно изменил тематику и специфику обсуждения. Стало лучше или хуже? Какие темы, направления в обсуждении вызывали у Вас интерес? Вы обмолвились, что следили за «судебными делами» против Ваших персонажей. Как бы Вы охарактеризовали такой способ обсуждения?

Стало намного лучше. Во-первых, широкий охват тематики, во-вторых, более чёткое структурирование. Форум позволяет обсудить всё, и притом в существенно более удобном формате, чем старые гостевые книги. Масштаб ведущегося обсуждения меня лично поражает. Я лично прочитываю темы, посвящённые критике моих вещей, обсуждения новых книг, тему «на какие вопросы осталось ответить», само собой, упомянутые «судебные дела», которые хотелось бы отметить особо. Очень часто это позволяло взглянуть на героя с совершенно неожиданной точки зрения.

43. Идеи, которые были выражены на форуме, воплощались в Ваших произведениях?

Нет. Никогда. Всегда считал и считаю, что автор должен обходиться своими собственными идеями. Другое дело, что чисто статистическим перебором вариантов читатели могут, например, предугадать развитие сюжета. Но это отнюдь не будет означать, что я позаимствовал идею у них. Можно, конечно, завести специальную тему «Идеи» и сваливать всё туда :), создать типа бесплатного банка идей...

44. Стало известно, что Ваши книги будут издаваться с совершенно иным дизайном обложки. Как давно вы решили сменить зеленый мрамор на нечто иное? Довольны ли Вы новым оформлением Ваших книг?

Борьба с зелёным мрамором велась где-то последние года четыре года. Созданный восемь лет назад дизайн очень быстро стал архаичным, но, к сожалению, сменить его сразу не удалось. Пришлось долго доказывать свою позицию, ибо издательство придерживалось совершенно иного подхода: «не трогаем то, что продаётся». Аляповатые шрифты давно вызывали у меня раздражение, особенно на фоне быстро прогрессирующего оформления других книжных серий. Конкуренты уходили вперёд, я оставался там же, где и был. И хотя качество самих иллюстраций на обложке постепенно повышалось, требовался прорыв. И он был сделан, когда наконец появился дизайн «с плашкой». Классический дизайн, без особых изысков. Но он выглядит совершенно иначе и создает принципиально другое ощущение от книги. Многочисленные отклики на форуме подтвердили правильность этого шага. Оформлением новым я очень доволен, очень доволен и новыми картинами Володи Бондаря (на новом АМДМ и «Черепах») и В.Аникина (на новом КТ и ГБ).

45. Николай Данилович Вы давно перестали писать в соавторстве. Что это - неудовлетворенность от совместных проектов или отсутствие идей требующих воплощения в соавторстве?

Второе. Плюс к тому всё-таки писать «по сетке» получается не очень хорошо. Гораздо более продуктивно, когда можно сесть с соавтором за стол и с рюмкой чая в руках спокойно обсудить все перипетии сюжета. Могу открыть секрет, у нас есть совместный проект с Сергеем Лукьяненко, который мы отложили в долгий ящик, поскольку у каждого сейчас есть существенно более «горячие» проекты; мне очень жаль, что не сложилось сотрудничество с Машей Семеновой, замысел был просто отличный; кто знает, может, мне и удастся ещё вернуться ко всему этому...

46. Когда Вы отсылали в издательство рукопись «Темной звезды» В.Камши, что Вами двигало? Вам так понравилось или это был способ уклониться от рецензии, переложив ее на плечи редактора?

Это был самый лучший способ выразить своё отношение к книге. :) «Тёмная звезда» приятно поразила меня, с одной стороны, зрелостью текста, а с другой — молодой свежестью, незамыленностью языка, сюжета и персонажей. Поэтому мне несколько жаль, что сама Вера Викторовна сейчас хочет переписать «Звезду»; возможно, книга станет мастровитее, но что-то изначальное уйдёт из неё окончательно и бесповоротно. Вообще же я горжусь, что открыл дорогу в фантастике новому и, уже совершенно очевидно, сложившемуся и успешному автору.

47. Николай Данилович, как вы относитесь к критике? Менялось ли ваше отношение к ней в течение вашей карьеры писателя? Если ответ положительный, то расскажите, пожалуйста, как оно менялось.

Сперва, конечно, я страшно возмущался, критика задевала и обижала. Очень нескоро я научился извлекать из неё полезную информацию.

48. В последнее время стало традицией устраивать в сети конкурсы под эгидой известных писателей, с последующей целью издания сборников. Примеров уже много - Изумрудный Дракон, итоги которого все мы с нетерпением ожидаем; конкурс В. Панова, результатом которого стал недавно вышедший сборник «Правила Крови». Нечто подобное проводили ОлДи. Как вы относитесь к этому новому начинанию, каким видите его будущее и почему, на ваш взгляд, издательства поддерживают такие инициативы?

Это начинание я всемерно поддерживаю. Оно помогает открывать новые имена; дополняет и расширяет уже известные и любимые читателями миры; вовлекает в литературную игру тех, кто, быть может, сам и не помышлял бы о творчестве. Издательства поддерживают это в первую очередь по коммерческим соображениям: читателям такие сборники достаточно интересны. В общем, у этого достаточно хорошее будущее.

49. Вопрос важный для всех Ваших читателей: вы уже очень большой срок не посещали Россию и не устраивали встреч с поклонниками Вашего творчества. Собираетесь ли Вы сделать это в ближайшее время и когда?

Нет, не собираюсь, к сожалению, ни в ближайшее время, ни в обозримой перспективе. Прилетать в Россию стало очень трудно, а в то короткое время, что мне удаётся выкроить, устраивать масштабные встречи нет никакой возможности. Поэтому придётся ограничить общение только сетью.

50. Что бы Вы хотели пожелать нашим читателям?

Хороших книг. И побольше, побольше!...
  
Информация


Связанные статьи